Русская гора. Рассказ о городе Железногорск, благодаря которому рухнул «железный занавес»
В феврале Горно-химическому комбинату исполнилось 60 лет. Комбинат создавался в годы холодной войны для реализации ядерных оружейных программ. Свою значимость предприятие не потеряло и теперь, хотя сейчас приоритетным является мирное использование атомной энергии. Из-за повышенной секретности, которая сопровождала все проекты, связанные с созданием ядерного щита страны, долгие годы деятельность предприятия была окутана тайной. Сейчас со многих документов той поры гриф секретности снят, а на некоторые режимные предприятия можно попасть даже с экскурсией (и блоггеры активно пользуются этой возможностью). Однако город Железногорск в Красноярском крае, градообразующим предприятием которого остается ГХК, до сих пор один из самых засекреченных в стране объектов и окружен несколькими контурами безопасности. Как говорится, посторонним вход воспрещен. Поэтому предлагаю прочитать литературный очерк обозревателя газеты «Известия» Сергея Лескова, которому удалось проникнуть на запретную территорию. Итак
Русская гора. Рассказ о городе Железногорск, благодаря которому рухнул «железный занавес»
Генерал-директор Николай Эсакия скорее поверил бы в нашествие марсиан, чем в появление американцев на Атамановом кряже. Город Железногорск с Горно-химическим комбинатом в Саянских горах числился в перечне 20 объектов, по которым в случае ядерного конфликта США должны нанести первый удар. Но американцы не знали, что комбинат выдержал бы ядерную атаку. ГХК – подземный завод по производству оружейного плутония, который продолжал бы клепать продукцию, даже если бы над головой гремели атомные бомбы. Таких объектов, как ГХК, не было ни в одной стране и, наверное, никогда не будет. Точно так никто никогда больше не будет строить египетские пирамиды.
Надо развеять инвективы по части нашего милитаризма. В 1958 году, когда был запущен первый реактор ГХК, общее энерговыделение ядерных зарядов США составляло 20,5 тысячи мегатонн – это миллион бомб, сброшенных на Хиросиму. У СССР не было даже 1 тысячи мегатонн, то есть в случае ядерной войны мы были более чем в 20 раз слабее. Хрущев во время Карибского кризиса отчаянно блефовал. Нужен был мощный завод, и лучше было построить его подальше от границ, чтобы самолет не долетел, и спрятать надежно, то есть зарыть под землю. Железногорск помог добиться ядерного паритета, и это стало одной из причин прекращения «холодной войны». Всего Америка произвела 100 тонн оружейного плутония и 650 тонн оружейного урана, мы наработали где-то 125–150 тонн и 1050–1400 тонн соответственно (оценка экспертов, поскольку все засекречено). «Железный занавес» рухнул – благодаря Железногорску, и американцы пришли сюда несколько раньше марсиан. Но мир стоит на парадоксах: в Железногорске продолжает работать последний на планете реактор, который официально производит оружейный плутоний. Его еще 10 лет назад могли заглушить, но никак: это основной теплоисточник в городе.
Зэки на «Победе»
Железногорск, он же Восточная контора, Красноярск-26, комбинат № 815, п/я 9, Соцгород, Девятка, Додоново, Атомград и Заколючинск, – один из самых засекреченных в стране объектов, который поныне окружен несколькими контурами безопасности. 60 лет назад на берегу Енисея колючей проволокой была огорожена тайга площадью в 130 квадратных километров, больше Москвы. Ближайший родственник Берии генерал-директор Николай Эсакия, чтобы выполнить приказ Сталина о подземном заводе, собрал «армию» рабов из 70 тысяч зэков и 100 тысяч солдат, не считая вольных инженеров, горняков, метростроевцев.
– Зэки работали, как китайцам не снилось, – вспоминает главный инженер проекта Юрий Чекмарев. – Если норму выполняли, день шел за полтора. 115% – день шел вдвойне. Если 125% – втройне. Чтобы текучки не было, присылали тех, кто получил не меньше десяти лет. Такие и убить могли. Бывало, в карты на чью-нибудь жизнь играли. Не принять у них работу было страшно. Но еще страшнее было начальство из МВД, за брак наказали бы так, что сам бы зэком стал. В 1958 году, когда вернули смертную казнь за убийства, бандитизм поутих. Зарабатывали зэки хорошо, некоторые домой на «Победе» уезжали. И кормили их хорошо – у бараков всегда бочка с горбушей стояла. Воровства было много, а еще одна опасность шла от зэков-женщин – могли изнасиловать. Очень долго нам не рекомендовалось ходить по улицам в одиночку, да еще в темное время. Хотя, если честно, сейчас пацанов в городе больше боимся, чем раньше зэков.
В Железногорске было девять лагерей, одна из железнодорожных станций до сих пор называется «Вольная». Когда в 1954 году город получил имя, один принципиальный геолог, облазивший Саянские горы, стал писать письма во все инстанции о том, что он обеспокоен разбазариванием народных средств, поскольку точно знает, что никакой железной руды в этих отрогах нет. Никак не могли геолога угомонить. Наконец, вызвали в самую важную контору и сказали строго: «Вы плохо искали. Нам точно известно, что руда – есть». Геолог обмяк, и это подтверждает истину о том, что наука не может претендовать на всеобъемлющее знание.
– Каждый раз, когда въезжаю по длинному тоннелю под Гору, вижу подземный дворец со стометровыми залами и думаю, что передо мной – восьмое чудо света, – говорит директор Горно-химического комбината Петр Гаврилов. – Все Версали – детские игрушки. Вообразите – объем подземных выработок как в московском метро! Ресурс подземного города – сто лет, хотя Гора живая, она движется и сжимается. Мониторинг состояния Горы тщательный, будто это действующий вулкан.
На подземном Реакторном заводе с 1960-х годов работали три уран-графитовых реактора выдающегося конструктора Николая Доллежаля. В 1992 года два реактора заглушили, а в 2008 году в Томске-7 остановили еще два аналогичных агрегата. Последний оружейный реактор в Железногорске работает уже 45 лет. Почему его не глушат? Потому что, нарабатывая плутоний, побочное тепло и электричество он дает городу. В СССР все шло в дело. С 1993 года плутоний идет на склад, военным запасов с головой хватает. Чтобы заменить реактор, начали сооружать простую ТЭЦ, но подрядчики опаздывают по срокам. Этой зимой реактор вновь снабжал город теплом. 15 апреля его планируют остановить, теперь уже навсегда.
Во «Властелине колец» добраться до горы Ородруин было тяжело. Но самым хитрым хоббитам стоило бы поставить крест на планах проникнуть в плутониевую Гору в Железногорске. Кордонов и шлагбаумов на пути – немыслимое количество, причем функции по охране женщины выполняют значительно лучше мужчин, чему каждый может найти собственное объяснение. Во время бесконечных проверок и осмотров мне пришло в голову, что поразительно бдительные женщины должны именоваться не иначе как «железные горочки». Но я промолчал, реакция на вольности у женщины с наганом непредсказуемая. Интересно, растопил бы эльф сердце железной горочки?
Внутрь Горы на 5 километров входит электричка. Со стороны кажется, что великан втягивает в себя макаронину. Можно въехать и на машине. Ширина подземных улиц такая, что автомобили свободно разъезжаются. Высота подземных залов достигает 55 метров. Над головой до вершины Горы еще 200–300 метров. Несколько герметичных ворот наглухо запирают подземное царство от внешней радиации. Кроме реакторного завода под землей в 1964 году построили радиохимический завод для переработки облученного урана. Размеры подземных цехов такие, что маршал Устинов предлагал Хрущеву и Брежневу разместить под землей производство ракет. Поскольку в глубоких подземельях хранится внушительный Госрезерв с запасами тушенки, сахара, спирта и проч., то тогда уж точно можно было бы запереться в Горе до Судного дня. Но с 1960-х годов ничего больше в подземельях не разместили. Все ходят, цокают языком в восторге, потом берут счеты и хватаются за голову – безумная дороговизна. Любое производство в 3 раза дороже! Подземное царство на отопление и вентиляцию забирает 25 МВт – как 100-тысячный город. Построить комбинат в Горе можно было только в те времена, когда главным экономистом был Лаврентий Павлович.
«Совок» в тоннеле
Группа «Любэ» популярно поет: «От Волги до Енисея Рассея моя, Рассея». Атомный проект, как символ страны, – тоже от Волги до Енисея. Начинался в Сарове, завершение получил в Саянских горах. Жемчужине атомного проекта Горно-химическому комбинату жизненно необходим Енисей, потому что воду для охлаждения берут из реки. Когда строили подземный завод, грунт выбрасывали в Енисей. Речники взмолились: «Русло стало узким, пароходы против течения выгрести не могут». Енисей поучаствовал в создании еще одного уникального объекта. Из Железногорска под Енисеем проложен тайный двухэтажный тоннель, по которому можно было незаметно переправиться на другой берег к селу Атаманово. В 1940-х годах здесь снимали фильм «Сказание о земле Сибирской» с Верой Васильевой, Мариной Ладыниной, Борисом Андреевым. Хорошо бы снять сиквел, но в эпоху гламура высокая тема нужна меньше.
– Разве тоннель таким задумывался? – обиженно восклицает горный мастер Юрий Баранов, главный распорядитель тоннеля под Енисеем, которого можно сравнить с лодочником Хароном. Под Енисеем мастер разъезжает на «Волге», что придает пикантность ситуации. – Тоннель как сырая котлета. Стройку забросили в годы перестройки. Вместе с тоннелем потеряли государство. Даже не знаю, что мне лично обиднее. Мы после Горы метро в Харькове построили. Но разве я могу сейчас поехать на Украину?
Енисей по величине стока – крупнейшая река в России. Ширина над тоннелем – 2200 метров, глубина – 15 метров. Двухэтажный тоннель проложен на глубине 40 метров под дном реки. Других тоннелей под крупными реками в мире не имеется. Стратегическая цель тоннеля – откачка радиоактивных отходов к месту захоронения подальше от Железногорска. Но заложенный в 1970-х годах завод РТ-2 по переработке отработанного ядерного топлива, как и тоннель, не был достроен. Поглотив 350 миллионов долларов, он оказался замороженным и стал самым дорогим долгостроем во Вселенной.
– Я настоящий «совок», – сокрушается горный мастер Баранов в сумеречном и гулком тоннеле. – Нет, это не инструмент. «Совок» – это наивный, доверчивый человек. Я поверил красивым словам о демократии, партбилет на стол положил. За это меня из очереди на квартиру выбросили. Но в душе я остался коммунистом. Только настоящим, а не таким, как теперешние, которых гнать надо.
Откровения порывисты, но неизбежны. В Железногорске существует железная традиция – в тоннеле под Енисеем поднять чарку за Енисей. Над головой шумит великая река, а ты свободен, как рыба. Под Енисеем выпивают даже язвенники и трезвенники. В ходе процесса мастер Баранов уверенно заявил, что никогда не присоединялся к традиции, но сейчас из-за разговоров о политике расслабился. Не поверить ему невозможно. Еще правдоподобнее звучит то, что я – первый человек из Москвы, которого горный мастер уважает.
Ни реактора, ни плутония
Главная, как мне кажется, проблема Железногорска кроется в сознании людей, которые построили Горно-химический комбинат и работают под Горой. Эта проблема состоит в режущем глаз несоответствии между очевидным величием ГХК и его стесненным состоянием в свете экономических реалий. Отсюда конфликт между градообразующим комбинатом и городскими властями, что временами доводит Железногорск до состояния паралича. Отсюда категорическое неприятие политиков, которые проводили реформы и опрокинули ГХК в острейший кризис. Хрущев, посетив Железногорск, принял мудрое решение разместить в городе второе стратегическое предприятие по космической тематике. Ельцин тоже нанес визит, но ничего не решил, а потом, взойдя на палубу парохода, сделал легендарный жест, приказав троице во главе с Коржаковым бросить пресс-секретаря за борт в Енисей. Об этом здесь знают все – и стар, и млад.
Историческая перспектива искажается – и лучшим в истории страны руководителем кажется Берия. Это мнение я слышал в Железногорске часто. Один совсем молодой человек сказал, что назначенный в 2006 году директор Гаврилов похож на Берию – умением добиться успеха, энергичностью, деловой хваткой, требовательностью. До чего же мы дошли в своем менеджменте, если обязательные качества делают руководителя похожим на Берию?
Когда Гаврилова руководствовали на должность, начальство в Москве дало единственное ценное указание: вывести комбинат из ж... За 2 года зарплата выросла более чем в 2 раза. Радиохимический завод получил заказы, ТЭЦ скоро запустят и реактор остановят, по новому проекту возобновилось строительство остро необходимого стране долгостроя РТ-2, за счет ловких инженерных решений расширены ресурсы хранилища для ОЯТ, которое заполнилось, как казалось, под завязку. Но самое главное – реанимирован завод по производству кремния для солнечных батарей. Этот завод дышал хуже утопленника. Гаврилову говорили: брось гирю, но директор доказал перспективность кремниевого направления. В 2012 году мировой рынок поликремния достигнет 120 тысяч тонн, а технологии доступны шести странам. Красноярский край при участии ГХК рассчитывает выйти на 30 тысяч тонн. В 2008 году премьер Путин провел на ГХК совещание с министрами, где обсуждали новую отрасль инновационной экономики и создание на этой базе кластера «Солнечная энергетика».
Какое будущее ожидает Железногорск? Чарльз Дарвин ничего не смыслил в ядерной физике, но в судьбе Горно-химического комбината нашел бы подтверждение эволюционной теории. Реакторный завод, наворотив горы оружейного плутония, довел ядерную гонку до последнего накала, после чего она не могла продолжаться дальше без угрозы взаимного истребления. Производство ядерного оружия достигло совершенства и перечеркнуло возможность дальнейшей эволюции. Подобное случилось с гигантскими ящерами в Юрском периоде – они достигли предела эволюции и на вершине могущества подписали себе смертный приговор. И теперь, как прекрасный древний бронтозавр, Реакторный завод должен освободить жизненное пространство и дать шанс приспособленным к новой жизни заводом поднять Железногорск на уровень, достойный его истории. Для этого надо выйти из-под Горы, которая составила славу Железногорска.
– До сих пор не отменены режимные ограничения, введенные при Берии, – говорит экс-директор Реакторного завода Павел Морозов. – Слово «плутоний» употреблять нельзя. Вместо него – «тяжелый сплав». «Реактор» – тоже нельзя, это «агрегат». Когда потомки будут читать наши архивы, они не поймут, чем мы занимались и почему зарылись под землю. Уже нынешняя молодежь это не слишком понимает. Очень может статься, что через много веков пытливый археолог раскопает плутониевую Гору и будет корпеть над ней, как над египетскими гробницами. И может случиться даже, что режиссер из будущего снимет про Железногорск триллер вроде «Мумии», где вместо жуткого жреца Имхотепа введут Лаврентия Павловича Берию...
Литературный очерк обозревателя газеты «Известия» Сергея Лескова из книги с рабочим названием «Атомный проект-2». Печатается по материалу из журнала «Вестник АТОМПРОМа»
